Путешествия.

О том, когда вино стали разливать в бутылки прямо в шато и почему качество важнее прибыли

Принц Роберт Люксембургский, владелец одного из великих винных замков Бордо, Chateau Haut-Brion, посетил Москву, завершая мировое турне, посвященное 75-летию покупки исторического поместья его прадедом. Возведенный в ранг первого Cru Classe еще в 1855 году, Chateau Haut-Brion известен, в частности, тем, что одно из первых упоминаний о нем, датируемое 1660 годом, встречается в амбарной книге короля Карла II, а его урожай 1989 года главный винный критик мира Роберт Паркер назвал вином, которое бы он взял с собой на необитаемый остров. Визит принца Роберта в Москву ознаменовался обедом в Малом театре, гости которого пытались оценить урожаи 2008, 1994, 1989, 1988, 1975 и 1961 годов, не представляя, что подлинная любовь к вину начинается со сбора камешков на родном винограднике.

— Правда ли, что ваши предки родом из Восточной Европы?

— Да, мой прапрапрадед по «винной» линии был из России. Я думаю, он жил в Москве, но точно не знаю. Он был студентом и по какой-то причине в начале XIX века (возможно, это было связано с восстанием декабристов) уехал в Польшу, где женился. У супружеской пары было несколько детей, и некоторые из них уже во второй половине XIX века отправились искать счастье в Соединенные Штаты. Поэтому мой прадед Кларенс Диллон родился в Техасе, а образование получил на восточном побережье США. Он стал успешным банкиром.

То, что еще полвека назад было похоже на сумасбродство, в конце концов обернулось стабильным доходом

— Что заставило его вернуться в Европу?

— Если его отец был наполовину поляком, наполовину русским, то мать — наполовину француженкой и наполовину шведкой. Французский язык был для нее родным. Наверное, поэтому Кларенс всегда любил Францию. Все, что составляло французскую культуру: искусство, философия, кухня, — все вызывало в нем живой интерес. Так что для него возвращение на французскую землю было не просто сентиментальным путешествием.

— Он уже был знатоком вина, когда решил купить шато?

— Конечно, он знал, что приобретает. Я в прошлом году обнаружил его дневники и понял, что уже в 1932 году, то есть до отмены сухого закона, он искал способы инвестировать в вино. В его поле зрения были лучшие вина Бордо, Шампани, даже Калифорнии. Потому-то он и узнал, что Chateau Haut-Brion выставлен на продажу. Одна из записей в его дневнике гласит: «Я узнал, что мой любимый бордоский шато продается, и сразу распорядился навести справки». Так в 1934 году он оказался в Бордо.

— Согласно одной из легенд Кларенс Диллон думал приобрести Chateau Cheval Blanc, но, когда он отправился смотреть хозяйство, в тумане перепутал дорогу и наткнулся на Haut-Brion… Вы в нее верите?

— Как ни странно, в ней есть доля правды. Он выбирал из нескольких замков и действительно заезжал в Chateau Cheval Blanc, который тоже тогда продавался. Но мой предок был не настолько импульсивным человеком в принятии важных решений. Погодные условия тогда не решали судьбу.

— А что могло повлиять на его выбор?

— Он очень интересовался историческим наследием. И то, что летопись вино­градников О-Бриона насчитывает тысячелетия, много для него значило. Ведь здесь, на южных окраинах города, виноградные лозы были высажены раньше, чем где бы то ни было в Бордо, в I веке нашей эры! Наш терруар — самый древний в этих местах. Само поместье Chateau Haut-Brion было основано гораздо позже, но все равно мы старше любого из первых Cru Classe левого берега. Кларенса Диллона привлекала и история прежних владельцев этого замка: Талейрана, семьи Понтак… Хотя, если быть честным, то и близость к городу Бордо, наверное, имела какое-то практическое значение.

— В каком состоянии было хозяйство, когда Кларенс Диллон решил его приобрести?

— В грустном. Экономическая депрессия тогда была в разгаре, и это не могло не отразиться на качестве всех вин Бордо. Тогдашний владелец замка хотел бесплатно передать Chateau Haut-Brion бордоской академии, но та отказалась, признав, что не может позволить себе содержание исторического памятника. Однако на этот трудный период приходится несколько важных инноваций в нашем поместье. Так, именно в Chateau Haut-Brion впервые начали разливать вино в бутылки. До этого даже ведущие замки продавали вино бочками.

— Мне приходилось слышать, что первым «разлитым в шато» был урожай Chateau Mouton Rothschild 1924 года…

— Об этом почти никто не знает, но наш первый розлив датируется урожаем 1923 года. Так или иначе хозяин Haut-Brion решил его продать. У него не было наследников, а возраст уже брал свое. Когда он познакомился с моим прадедом — человеком, который был одержим качеством и не рассчитывал на скорую отдачу от вложенных средств, — судьба поместья была решена.

— Вы можете назвать хотя бы порядок той суммы, которая была инвестирована в Chateau Haut-Brion с момента покупки?

— К сожалению, нет. Мы никогда не смотрели на наши инвестиции таким образом. Могу только сказать, что вплоть до 1994 года все деньги, которые приносило хозяйство, были реинвестированы в его развитие. Здесь имеет смысл напомнить, что в 1983 году мы докупили соседний Chateau La Mission Haut-Brion, а также некоторые другие здания и виноградники. Сегодня мы имеем вполне успешный семейный бизнес, хотя, по винодельческим меркам, это среднеобъемный формат.

— И все же, что позволило сделать этот бизнес успешным?

— Кларенс Диллон был ренессансным человеком. Финансовая сторона дела его интересовала не в первую очередь. Он увлекался живописью, фотографией, кулинарией, автомобилями… Он держал скот, разводил лошадей и собак… Поэтому на управляющего поместьем никогда не оказывали давления с точки зрения объемов и роста прибыли. Мой прадед и его последователи хотели, чтобы этот терруар смог дарить миру лучшие вина. Мотивом развития стало качество, а не прибыль.

— Странная какая-то бизнес-модель. А может ли вообще элитарное виноделие быть стабильным и успешным бизнесом?

— Наш-то пример как раз показывает, что может. То, что еще полвека назад было похоже на сумасбродство, в конце концов обернулось стабильным доходом. Но всем, кто у меня спрашивает совета по поводу инвестиций в вино, я отвечаю: вкладывайтесь только в том случае, если вы его любите.

— Позвольте задать не очень корректный вопрос. Что должно случиться, чтобы ваша семья решила продать Haut-Brion? Ведь мы говорим о старейшем поместье, которое за свою историю знало многих владельцев…

— Если посмотреть на этот вопрос в исторической перспективе, то вы правы — Haut-Brion не раз менял владельцев. Однако в той же исторической перспективе нашей семье еще слишком рано об этом думать. Этим замком владели по несколько сотен лет, а мы отмечаем лишь скромное 75-летие. Так что я бы предпочел подождать с ответом лет примерно 150… Пока мы только растем. В 2005 году запустили проект Clarence Dillon Wine Estate и представили линейку марочных вин Clarendelle суперпремиального уровня. Нам очень нравится этот проект, и мы не думаем уходить из бизнеса.

— Сегодня цены на вина высшей категории высоки как никогда. Что вы думаете о перспективах ценообразования?

— Владение таким поместьем, как Haut-Brion, заставляет на все смотреть с исторической точки зрения. Мы отдаем себе отчет, что опасность кризиса нас всегда поджидает. Да, цены высоки. Но ведь и качество вина сегодня беспрецедентное. И число обеспеченных людей, которые могут оценить лучшие вина и позволить себе их купить, также достаточно велико. Последние годы доказали, что лучшие вина служат отличным полем для инвестиций. Однако наш бизнес не инвестиционный. Мы просто производим вино и стараемся делать это как можно лучше. Я приведу вам пример, который это доказывает. Вы, вероятно, знаете, что урожай 2010 года оказался исключительно высокого качества. По уровню с ним сравним урожай 1989 года. Так вот, в 1989-м мы произвели почти вдвое больше первого вина Chateau Haut-Brion, чем в 2010-м. В условиях растущего спроса мы сознательно сокращаем предложение, исходя исключительно из соображений качества.

— Могли бы вы рассказать о вашем собственном пути к виноделию?

— Мои детские ассоциации связаны не столько с вином, сколько с поместьем, где я проводил много времени. Ароматы парка Chateau Haut-Brion, первые винные запахи из погребов, разноцветные камешки — тот самый гравий, который придает нашему винограднику его неповторимость… Я собирал их и, вероятно, таким образом обеднял терруар… Лица людей, которые работали на винограднике, пока я гонял мимо них на велосипеде… Собственно вино возникает в сознании позже — хотя я начал по понятным причинам его открывать для себя гораздо раньше, чем многие мои сверстники.

— И каким было первое открытие?

— Я участвовал в слепых дегустациях и однажды отметил про себя, что мой результат очень неплох! Лучше, чем у взрослых! Меня тогда это очень вдохновило.

— Сколько вам было лет?

— Вероятно, меньше, чем должно было бы.

— У вас есть любимые урожаи Chateau Haut-Brion и Chateau La Mission Haut-Brion?

— Наверное, да, хотя вино удивительно своей непредсказуемостью. Конечно, среди красных возносятся 1945, 1959, 1961… Но есть и малоизвестные шедевры. Скажем, все помнят исключительное качество урожаев 1982 и 1975 годов, но мало кто знает, какими исключительными для Chateau La Mission Haut-Brion были 1983 и 1978 годы. Сейчас я с удовольствием обращаюсь к урожаям 1991 и 1995 годов — они как раз начинают раскрываться.

— Что вы больше всего любите в вине?

— Я люблю, когда вино рассказывает историю. Можно, конечно, долго рассуждать о вкусовых нюансах и оттенках аромата, но ведь по-настоящему мы любим вино за то, что оно позволяет нам путешествовать. Вино уносит нас в те места и в то время, где и когда оно родилось.

22 августа родился в замке Фишбах в Люксембурге.

Получает место в совете директоров Chateau Haut-Brion.

Женится и несколько лет проводит в Лос-Анджелесе, пробуя силы в качестве сценариста. Ни один из его сценариев до экрана не дошел.

Возвращается во Францию и становится одним из действующих топ-менеджеров Domaine Clarence Dillon.

Становится президентом и генеральным директором компании Domaine Clarence Dillon.

Игорь СердюкДля ПятницыИллюстрация: Виктор Балабас№ 16 (248) 29 апреля 2011

Источник: http://friday.vedomosti.ru